bookmatejournal

Categories:

Как из-за COVID-19 перестали заниматься другими болезнями

Как удалось создать вакцину от коронавируса в столь сжатые сроки и почему это поменяло всю ситуацию в научном мире? В Bookmate Originals вышел перевод нового лонгрида научного корреспондента журнала The Atlantic Эда Янга «Как наука победила вирус» — представляем краткий пересказ статьи.

Изображение вируса SARS-CoV-2, полученное с помощью электронного микроскопа. Вирус раскрашен желтым цветом / ru.wikipedia.org
Изображение вируса SARS-CoV-2, полученное с помощью электронного микроскопа. Вирус раскрашен желтым цветом / ru.wikipedia.org
 Переводы лучших зарубежных лонгридов — в серии «Синглы» на Букмейте. Эд Янг «Как наука победила вирус»
Переводы лучших зарубежных лонгридов — в серии «Синглы» на Букмейте. Эд Янг «Как наука победила вирус»

COVID-19 уже изучили больше всех других вирусов за всю историю

Осенью 2019 года ни один ученый не знал о COVID-19. На середину января 2021-го научных статей про этот вирус — уже больше 90 тысяч. 32% западных ученых признались, что сместили фокус своих научных интересов в сторону пандемии. Нейробиологи, изучающие обоняние, стали выяснять, отчего оно пропадает у пациентов с COVID-19. Физики, которые до сих пор сталкивались с инфекционными заболеваниями только в качестве больных, начали строить модели, помогающие властям во время эпидемии. Например, Майкл Д. Л. Джонсон из Университета Аризоны обычно изучает токсические свойства меди на бактериях, однако, узнав, что SARS-CoV-2 не выживает на медных поверхностях, он стал исследовать механизм взаимодействия металла с вирусом.

Ни один другой вирус не подвергался такому пристальному изучению в течение столь короткого времени. Таким образом, SARS‑CoV‑2 становится одним из самых скрупулезно описанных возбудителей болезни за всю нашу историю. «Геном этого вируса нам известен только с января, и уже осенью мы заканчиваем — заканчиваем! — третью стадию испытаний, — говорит главный эпидемиолог США Антонио Фаучи. — Ну ни фига себе!»

Майкл Д. Л. Джонсон из Университета Аризоны, как и многие другие ученые, переориентировал свои исследования во время пандемии. Раньше он изучал токсические свойства меди, а сейчас стал исследовать, почему SARS-CoV-2 не выживает на медных поверхностях / en.wikipedia.org
Майкл Д. Л. Джонсон из Университета Аризоны, как и многие другие ученые, переориентировал свои исследования во время пандемии. Раньше он изучал токсические свойства меди, а сейчас стал исследовать, почему SARS-CoV-2 не выживает на медных поверхностях / en.wikipedia.org

Негативные последствия такой спешки

Впрочем, спешка в принятии многих решений не прошла без негативных последствий. Самоуверенные научные позеры вводили в заблуждение свою аудиторию в соцсетях, а иногда и влияли на политические решения. Общественные стереотипы о пандемии быстро подхватывали новые «эпидемиологи», у которых на карантине появилось много свободного времени. Так, 16 марта два биогеографа опубликовали препринт, в котором утверждали, будто COVID-19 «лишь слегка затронет тропические страны», поскольку плохо переносит жаркую и влажную среду.

Инфекционисты сразу же указали, что этот метод работает для предсказания биологических ареалов — или болезней, у которых есть живой переносчик, — и плохо подходит для выводов о поведении вируса вроде SARS-CoV-2. Однако гипотезу перепечатали больше 50 СМИ, и она даже звучала с трибуны во время одного из заседаний Всемирной продовольственной программы ООН. С тех пор COVID-19 бушует во многих тропических странах — в Бразилии, Индонезии и Колумбии, — и в следующих вариантах статьи авторам препринта пришлось существенно смягчать свои выводы.

Клинические исследователи потратили миллионы долларов на совсем сырые и потому практически бессмысленные эксперименты. А некоторые фармацевтические компании сосредоточились на выпуске малоэффективных антивирусных лекарств. Настоящий паводок низкопробных исследований, в лучшем случае бессмысленных, а в худшем — вредных, замедлял поиски лекарства от COVID-19.

Многие из тысяч клинических исследований были проведены на слишком малом числе пациентов и не могли бы принести статистически значимого результата. В некоторых не было контрольной группы, то есть участников испытания, которые вместо лекарства получают плацебо. Другие работы повторяли друг друга. По меньшей мере 227 статей описывали испытания гидроксихлорохина — антималярийного препарата, который месяцами превозносил Дональд Трамп. Несколько крупных исследований со временем подтвердили, что гидроксихлорохин никак не помогает пациентам с COVID-19, но за это время тысячи людей были привлечены к испытаниям, не имевшим смысла в силу ничтожной выборки.

Можно предположить, что трудно провести аккуратное исследование в разгар беды, когда больницы переполнены и в них ежедневно умирают пациенты. Но в истории уже были такие случаи. Во время Второй мировой войны федеральные агентства сумели свести вместе частные компании, университетские лаборатории, военных и всех остальных, чтобы ускорить фармацевтические разработки. Так появились революционные препараты от малярии, новые методы массового производства антибиотиков и по меньшей мере десять новых — или улучшенных — прививок от гриппа и прочих болезней. 

Что происходит, когда все деньги и внимание направляют в одну сторону

Если один предмет захватывает все деньги и внимание, другие от этого проигрывают. Многолетние исследования птичьих миграций и изменений климата уже никогда не получат данных за этот год, поскольку полевые исследования были отменены. Экологи, спасавшие популяции обезьян, не приближались к ним из страха заразить вирусом виды, которые и так находятся в опасности. Всего около 80% не связанных с COVID-19 медицинских исследований были прерваны или остановлены в 2020 году.

Мадукар Пай из Университета Макгилла обращает внимание на то, что от туберкулеза ежегодно умирает 1,5 миллиона человек, примерно столько же умерло от коронавируса в 2020 году. Но исследования туберкулеза не привлекают столько внимания, более того, сейчас они в основном приостановлены / perspectivesmcgill.com
Мадукар Пай из Университета Макгилла обращает внимание на то, что от туберкулеза ежегодно умирает 1,5 миллиона человек, примерно столько же умерло от коронавируса в 2020 году. Но исследования туберкулеза не привлекают столько внимания, более того, сейчас они в основном приостановлены / perspectivesmcgill.com

При этом один только Национальный институт здравоохранения США получил от Конгресса 3,6 миллиарда долларов. Фонд Билла и Мелинды Гейтс выделил 350 миллионов долларов на работы, связанные с COVID-19. Кроме того, Конгресс выделил Национальному научному фонду США 75 миллионов долларов, с тем чтобы ускорить исследования, которые могли бы принести прикладную пользу. «Деньги просто смыло, — рассказывает Кэссиди Сугимото из Университета Индианы, которая работала в то время в фонде. — Они доставались первым пришедшим. Все это работало в пользу тех, кто знает систему и действует быстро».

«Как только появляются большие деньги, начинается драка за еду», — подтверждает Мадукар Пай из Университета Макгилла. Он занимается туберкулезом, от которого ежегодно умирает 1,5 миллиона человек, то есть примерно столько же, сколько от коронавируса в 2020 году. Однако исследования туберкулеза в основном остановлены. Ни один из коллег Пая не переквалифицировался в свое время в специалиста по вирусам Эбола или Зика. «А теперь половина из нас работает с COVID-19, — говорит он. — Это черная дыра, которая всех нас засосала».

Положительные итоги все же перевешивают

Настоящих специалистов по новым болезням совсем немного, в отсутствие пандемии они мало кому были интересны. «Еще год назад мне приходилось объяснять людям, зачем я занялась коронавирусами, — говорит Лиза Гралински из Университета Северной Каролины в Чепел-Хилл. — Казалось, с такой проблемой никогда не придется столкнуться». Теперь журналисты осаждают ее просьбами об интервью, а помимо основной работы, ей поручено консультировать предприятия, школы и местные правительства. Это дополнительная нагрузка никак не оплачивается, но если не опровергать псевдонауку в длинных тредах Twitter, то хаос и паника в обществе будут только нарастать.

Несмотря на все негативные явления, с которыми столкнулось научное сообщество, результат не заставил себя ждать. Еще 90 лет назад никто в глаза не видел отдельный вирус; сегодня у нас есть научная реконструкция химического состава и формы SARS‑CoV‑2 вплоть до последнего атома. По словам Мадукара Пая, «такого поворота, как сейчас, никогда даже и близко не происходило — он задел нас за живое». Есть надежда, что открытия, совершенные при его описании, позволят лучше подготовиться ко встрече с будущими эпидемиологическими вызовами.

Другие актуальные зарубежные лонгриды на русском языке читайте в серии «Синглы» на Букмейте

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened