bookmatejournal

Categories:

Книги Мариши Пессл: отличницы против злых гениев

Американская писательница Мариша Пессл когда-то не могла добиться публикации своих первых романов, а теперь критики сравнивают ее с Владимиром Набоковым, Джонатаном Франзеном и Донной Тартт. Рассказываем про ее главные книги, в которых жанр young adult сочетается с триллером, а эрудированные умники сражаются с не менее образованными злодеями.

Мариша Пессл. Фото: Leonardo Cendamo/Getty Images
Мариша Пессл. Фото: Leonardo Cendamo/Getty Images

Мариша Пессл опубликовала свой первый роман в 27 лет, работая финансовым консультантом — и это была уже третья ее попытка после написания триллера, действие которого происходило в одни сутки, и южноготического романа на 900 страниц (обе книги, по словам писательницы, она выкинула целиком). У Пессл не было ни литературного образования, ни агента — и долгое время агенты, которым она отправляла рукописи, давали ценные советы и все равно отвечали отказом. «Некоторые вопросы теории катастроф», однако, не только принесли Пессл выгодный для дебютантки контракт с издательством, но и оказались бестселлером. Так она сделала писательство своей основной карьерой.

В своих книгах Пессл беззастенчиво смешивает разные жанры: от young adult и магического реализма до детектива и психологического триллера. Другая отличительная черта ее стиля — кинематографичность: здесь столько сюжетных поворотов и эффектных сцен, что истории так и просятся на экран. Правда, для адаптации всех сюжетных линий и персонажей понадобится скорее мини-сериал, чем фильм. Наконец, в текстах Пессл повышенная концентрация интеллектуалов, экспертов и, что там говорить, попросту гениев (музыкальных, литературных, кинематографических и каких угодно еще). И хотя нельзя сказать, что, например, гений и злодейство — такая уж свежая тема для литературного осмысления, Пессл удается сделать ее одновременно увлекательной и человечной.

Но самая главная общая черта книг Пессл — это героини-умницы. Сама писательница вспоминает, что ее мать активно занималась их с сестрой образованием, читая им вслух классическую литературу и записывая во всевозможные кружки. Неудивительно поэтому, что девушки в центре историй Пессл умны, всесторонне развиты и пользуются своими способностями, чтобы выбираться из любых передряг. И неважно, идет ли речь об энциклопедических знаниях, творческой одаренности или эмоциональном интеллекте — героини никогда не выглядят претенциозно и не ведут себя свысока.

«Некоторые вопросы теории катастроф» (2006)

Иллюстрация к книге «Некоторые вопросы теории катастроф»
Иллюстрация к книге «Некоторые вопросы теории катастроф»

«Теория катастроф…» — это настоящий праздник филолога. Каждая глава носит название известного литературного произведения — это потому, что главная героиня книги Синь Ван Меер снабжает свою историю учебным планом, списком обязательного чтения и длинными-длинными cносками. Мать Синь трагически погибла, отец — звездный преподаватель литературы, который бесконечно переезжает с дочерью с места на место и так же бесконечно занимается ее образованием.

«Езда с отцом не дарила чувство просветления и освобождения души (см. Дж. Керуак, “В дороге”, 1957). Она напрягала разум. Сонетные марафоны. “Сто миль одиночества: выучи наизусть «Бесплодную землю»”. Папа мерил дорогу от одного края штата до другого не отрезками расстояния, а строго выверенными получасовыми тренингами на выбранную тему. “Словарные карточки: минимальный лексикон будущего гения”. “Авторские аналогии” (“Аналогия есть цитадель мысли: самый трудный способ управлять неуправляемыми отношениями”). “Устное сочинение” (с последующим двадцатиминутным проверочным опросом). “Война слов” (на ринге Кольридж против Вордсворта). “Шестьдесят минут солидного романа” (среди охваченных произведений: “Великий Гэтсби” [Фрэнсис Скотт Фицджеральд, 1925] и ”Шум и ярость” [Уильям Фолкнер, 1929]). И наконец — “Радиотеатр ученицы Ван Меер” с такими постановками, как “Профессия миссис Уоррен” (Дж. Б. Шоу, 1894), “Как важно быть серьезным” (Оскар Уайльд, 1895) и отрывки произведений Шекспира, включая поздние пьесы».
16-летняя Синь Ван Меер невероятно эрудированна и может наизусть продекламировать число «пи» до шестьдесят пятого знака после запятой. Ее жизнь драматически меняется после гибели школьной учительницы. Мариша Пессл «Некоторые вопросы теории катастроф»
16-летняя Синь Ван Меер невероятно эрудированна и может наизусть продекламировать число «пи» до шестьдесят пятого знака после запятой. Ее жизнь драматически меняется после гибели школьной учительницы. Мариша Пессл «Некоторые вопросы теории катастроф»

Примерно так выглядит и остальной текст книги. Но под кучей литературных отсылок, списков и фактов скрывается вполне прямолинейный роман об обретении себя — так же, как и под энциклопедической образованностью Синь скрывается эмоционально и интеллектуально одинокая девочка, которую взрослым удобнее воспринимать как другую взрослую, а сверстники вообще ее не воспринимают. Правда, к концу книги эрудиция Синь сослужит ей такую хорошую службу, что можно считать это истинным триумфом стереотипной школьной заучки над всеми, кто над ней смеялся. И да, типично янг-эдалтовская проблема доверия подростков взрослым здесь тоже выходит на новый уровень.

Для чего Синь вообще рассказывает свою историю? Это уже другой типичный сюжет — загадочная и привлекательная учительница Ханна Шнайдер собирает вокруг себя группу учеников-поклонников (со всеми вытекающими последствиями этой нездоровой динамики). Чуть ли не на первой странице мы узнаем, что Ханна погибла, но обстоятельства и виновники ее смерти остаются тайной почти до конца книги — и Синь как непосредственная свидетельница рассказывает, что произошло на самом деле… точнее, нет, предлагает читателю самому во всем разобраться в формате выпускного экзамена.

«Ночное кино» (2013)

Иллюстрация к книге «Ночное кино» / Ted McGrath nytimes.com
Иллюстрация к книге «Ночное кино» / Ted McGrath nytimes.com

Странно было бы, если бы при кинематографичности своей прозы Пессл ни разу не обратилась к теме кино — и в триллере 2013 года «Ночное кино» она решает сделать именно это. Здесь в центре сюжета снова девушка и ее знаменитый отец, скандальный режиссер мрачных культовых фильмов Станислас Кордова (по словам Пессл, на создание его образа ее вдохновили несколько реальных режиссеров, больше всего — Стэнли Кубрик). Кордову практически никто никогда не видел, а с его женами, детьми и актерами его фильмов массово происходят трагические случайности — и часто со смертельным исходом.

«Если приглядеться, великие художники не любят, не живут, не трахаются и даже не умирают, как нормальные люди. Потому что у них всегда есть искусство. Оно их питает больше, чем любые связи с людьми. Какая бы человеческая трагедия их ни постигла, она их никогда не убивает совсем, потому что им достаточно вылить эту трагедию в котел, подмешать другие кровавые ингредиенты и вскипятить все это на огне. Не случись никакой трагедии, не вышло бы столь великолепного варева».
Дочь культового режиссера Станисласа Кордовы совершает самоубийство. Журналист Скотт Макгрэт пытается разгадать тайну ее смерти. Мариша Пессл «Ночное кино»
Дочь культового режиссера Станисласа Кордовы совершает самоубийство. Журналист Скотт Макгрэт пытается разгадать тайну ее смерти. Мариша Пессл «Ночное кино»

Гибель дочери Кордовы, Александры, расследует журналист Скотт Макгрэт, у которого с таинственным режиссером давние счеты. Помогают ему бывший возлюбленный девушки Хоппер и случайная свидетельница ее смерти Нора. Трио самопровозглашенных детективов вскоре попадает на перекресток черной магии, сатанизма, закрытых клубов для гламурной публики и творческих амбиций голливудских актеров. У героев и здесь обнаруживается недюжинный исследовательский потенциал. Пессл продолжает генерировать сюжеты вымышленных фильмов вместе с исполнителями главных ролей и их разветвленными биографиями, и имитация элементов поп-культуры ей удается так же хорошо, как и имитация научной деятельности в «Теории катастроф…». Текст перемежается газетными вырезками, фотографиями, скриншотами несуществующих сайтов — короче говоря, материалами дела.

Сама же Александра Кордова на первый взгляд тоже очень похожа на Синь — вундеркинд со звездными и сложными родителями. Правда, в совсем еще юном возрасте она завершает потенциально блестящую карьеру пианистки и вместо этого попадает то в жуткий лагерь для трудных подростков, то в психиатрическую клинику, то в самый центр реальной или метафорической сделки с дьяволом. И по мере развития сюжета к вопросу о гениях и злодействе, на который Пессл уже отвечала в предыдущей книге, добавляется еще один, не менее актуальный — о поиске глубинного смысла в действиях тех, кто нам кажется гениальным (и неважно, ищут его преданные фанаты или хейтеры).

О последней книге «Проснись в Никогда» читайте в продолжении материала на Bookmate Journal

Иллюстрация с обложки «Проснись в Никогда»
Иллюстрация с обложки «Проснись в Никогда»


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened