bookmatejournal

Categories:

За что сажали, когда не было лайков

Как политический сыск обезвреживал чревовещателей, проводил лингвистические экспертизы и «легализовал» траву

Bookmate Journal начинает публиковать серию материалов о книгах из длинного списка премии «Просветитель» 2019 года. В него вошла книга Евгения Анисимова «Держава и топор: Царская власть, политический сыск и русское общество в XVIII веке» издательства «Новое литературное обозрение». Мы выбрали несколько цитат из книги и задумались, изменилось ли что-то в России с XVIII века.

За траву

«В 1735 году в Тайную канцелярию доставили Андрея Урядова, у которого обнаружили „небольшой корень, облеплен воском, да от кореня маленькой обломок, да два маленькия куска травы, из которых один облеплен воском“. Урядов долго „запирался“ и лишь в застенке показал, что коренья и травы как средство от лихорадки дал ему знакомый тверской ямщик и „от того-де была ему, Урядову, польза“. 

Для экспертизы Тайная канцелярия обратилась к специалистам-аптекарям, задав им по поводу корешка и травы два вопроса: „Что это такое? И может ли оно принести вред человеку?“ Ответ аптекарей внесли в дело: „По свидетельству аптекарем показано, что оных трав и кореньев что не целыми плантами, познать невозможно, а чтоб вред оными учинить, того-де чаять не можно“. Здесь мы видим, что сыск искал не магическую подоплеку кореньев, а попросту отраву».

За магию

«В 1737 году в Томской воеводской канцелярии воевода Угрюмов «допрашивал» сидевшее в утробе 12-летней калмычки Ирины «дьявольское навождение». На уловку чревовещательницы попалось еще несколько солидных людей. Комиссия быстро распутала историю: Ирину подвесили на дыбу, били розгами, и она призналась, что после какой-то болезни появилось «в утробе у нее… ворчанье, подобно как грыжная болезнь». 

Все участники этого дела получили по серьгам и были «в назидание от легковерия» наказаны. Cама же Ирина за «ложный вымысел дьявола» была бита кнутом и с вырезанием ноздрей сослана в Охотск. Словом, в сыске с этим делом разобрались как заправские атеисты».

За мат и «желательство смерти государевой»

«Дворцовый крестьянин Тарасий Истомин в 1728 году так выразился о Петре II: „Я-де насерю на государя“. 

В немалом числе дел утверждалось, что нецензурные слова являлись не оскорблением государя, но необходимым членом предложения. Общество к этому относилось терпимо, пока в потоке выразительной русской речи экспрессивное, бранное слово не оказывалось в опасной близости от имени и титула государя или государыни».

«Неопределенное „желательство смерти государевой“ рассматривалось как выражение преступного намерения.

Страшным преступлением являлись разговоры о гипотетических покушениях на царственных особ. Достаточно было — в шутку, спьяну, в виде ругательства — сказать о своем желании нанести физический вред государю, как это высказывание сразу же подпадало под действие законов о покушении на жизнь монарха. 

В 1703 году посадский Дмитрова Михаил Большаков тщетно пытался доказать в Преображенском приказе, что неблагожелательные слова, сказанные своему портному о „новоманирном“ платье („кто это платье завел, того бы я повесил“), к царю Петру I никакого отношения не имеют: „Слово „повесить“ он молвил не к государеву лицу, а спроста, к немцам, потому что то-де платье завелось от немцев, к тому то он слово „повесить“ и молвил“. Но эти объяснения не были приняты, и Большакова сурово наказали».

Другие книги, вошедшие в «Длинный список премии „Просветитель“ — 2019» вы можете прочитать на Букмейте

Рисунок из книги Гернет М.Н. История царской тюрьмы, т. 4, М., 1962.
Рисунок из книги Гернет М.Н. История царской тюрьмы, т. 4, М., 1962.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened