bookmatejournal

bookmatejournal 13 минут на прочтение

ЖЖ рекомендует
Категория:

Что читали литературные герои: от Гамлета до Дориана Грея

Чудовище Франкенштейна читает «Страдания юного Вертера», а Вера Павловна из «Что делать?» изучает нон-фикшн о разумном эгоизме

Актриса Сара Бернар в образе Гамлета, 1899. Иллюстрация: Букмейт
Актриса Сара Бернар в образе Гамлета, 1899. Иллюстрация: Букмейт

Книги, прочитанные литературными героями, составляют особый код, расшифровав который можно получить неожиданно много информации. Рассказываем, что читали герои известных произведений и к чему это их привело.

Дон Кихот

Главный герой романа Мигеля де Сервантеса «Дон Кихот» (1774) — мелкий дворянин преклонных лет, живущий посреди глухой испанской провинции. Большую часть жизни он провел не в компании людей, а среди пыльных рыцарских романов. Эти истории о благородных героях, спасающих красавиц от великанов, разрушительно влияют на психику идальго: решив подражать своим кумирам, он отправляется на поиски подвигов в компании оруженосца Санчо Пансы.

Однако на дворе давно не Средневековье, аристократы в основном заняты инвестициями в заокеанскую торговлю, а на дорогах Кастилии легче повстречать конвой каторжан, чем какого-либо дракона. В результате Дон Кихота и Пансу в лучшем случае водят за нос мошенники, в худшем — нещадно бьют. Измученный старик возвращается домой, и, пока он лежит в беспамятстве, его друзья, священник и цирюльник, в надежде спасти Дон Кихота от новых разочарований, сжигают изрядную часть его обширной библиотеки.

Иллюстрация из английского издания «Дон Кихота» 1883 года. Источник: cervantesvirtual.com
Иллюстрация из английского издания «Дон Кихота» 1883 года. Источник: cervantesvirtual.com
«Он подвигов не совершил, но он погиб, идя на подвиг» Мигель де Сервантес «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский. Часть 1»
«Он подвигов не совершил, но он погиб, идя на подвиг» Мигель де Сервантес «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский. Часть 1»

Сервантес изначально писал роман как злую пародию на популярные образцы устаревшего жанра с их картонными диалогами и неправдоподобными коллизиями. Больше всего достается «Амадису Гальскому» (1508) Гарси Родригеса де Монтальво — рыцарскому роману, первая версия которого была написана в Португалии еще в XIII веке. Есть здесь также и «Тирант Белый» (1490) валенсийского писателя Жуанота Мартуреля, и приключенческий роман кастильского автора Мельчора Ортеги «Флорисмар Гирканский» (1556), и «Дон Оливантес Лаурский» (1564) Антонио де Торквемады. Сервантес упоминает и свой собственный роман «Галатея», но герои эту книгу не сжигают.

Аудиоверсию читает актер Алексей Борзунов. Мигель де Сервантес «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский»
Аудиоверсию читает актер Алексей Борзунов. Мигель де Сервантес «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский»

Мы склонны видеть в Дон Кихоте безобидного мечтателя, воплощающего все лучшие качества человека: сентиментальность, доброту, стремление к идеалу. Но автор задумывал его как опасного помешанного. Скверная литература подменила ему реальную жизнь и внушила совершенно неподходящие представления о мире. На смертном одре Дон Кихот завещает все свое имущество племяннице, взяв с нее обещание выйти замуж лишь за того мужчину, который никогда не читал рыцарских романов.

Гамлет

В противоположность Сервантесу, Шекспир почти никогда не называет в своих пьесах чужие произведения. Например, во втором акте «Гамлета» (1600) принц датский появляется на сцене, что-то читая. На вопрос придворного Полония: «Что читаете, милорд?» (здесь и далее перевод Бориса Пастернака. — Прим. ред.) — тот уклончиво отвечает одной из самых известных своих реплик: «Слова, слова, слова…» Полоний не сдается и продолжает расспрашивать, и Гамлет все-таки приоткрывает содержание книги: «Каналья сатирик утверждает, что у стариков седые бороды, лица в морщинах, из глаз густо сочится смола и сливовый клей и что у них совершенно отсутствует ум и очень слабые ляжки».

Французская актриса Сара Бернар в образе Гамлета, фото со съемок фильма «Гамлет», реж. Клеман Морис, 1900. Источник: imdb.com
Французская актриса Сара Бернар в образе Гамлета, фото со съемок фильма «Гамлет», реж. Клеман Морис, 1900. Источник: imdb.com
«Решимость наша — памяти раба: / Сильна до службы, в выслуге слаба». Перевод Бориса Пастернака. Уильям Шекспир «Гамлет, принц датский»
«Решимость наша — памяти раба: / Сильна до службы, в выслуге слаба». Перевод Бориса Пастернака. Уильям Шекспир «Гамлет, принц датский»

Вокруг этой самой рукописи с рассуждениями о стариках уже 400 лет идут ожесточенные споры. Ученые не оставляют попыток выяснить, о каком сатирике идет речь. Едва ли кому-нибудь удастся получить точный ответ, но большинство исследователей сходятся на кандидатуре французского современника Шекспира — Монтеня.

Французского писателя и философа Мишеля де Монтеня принято считать родоначальником нового жанра в европейской словесности — эссеистики. Самая известная его книга, «Опыты» (1580), представляла собой коллекцию отрывочных наблюдений за самыми разными явлениями. Монтень с одинаковой легкостью рассуждал об античной литературе, налогах и потерянных очках, держась лишь одного принципа: все ставить под сомнение и любую теорию поверять личным опытом. «Опыты» стали настоящим воплощением свойственной Возрождению независимости мнений и главным хитом интеллектуальной литературы того времени. 

Аудиоверсию читает актер Вячеслав Манылов. Уильям Шекспир «Гамлет»
Аудиоверсию читает актер Вячеслав Манылов. Уильям Шекспир «Гамлет»

Скептицизм и ирония Монтеня должны были привлечь такого разочарованного во всем юношу, как Гамлет. Мало того что в «Опытах» действительно говорится о старости как о времени немощи и упадка, в них легко обнаружить источники и многих других гамлетовских мыслей. И Монтень, и Гамлет не верят в лучшую участь после смерти; они оба отказываются считать человека центром мироздания и понимают, что положиться мы можем лишь на очень ненадежный инструмент — собственный разум.

Дориан Грей

В английской литературе есть еще один пример книги, пусть и не названной, но много значащей в жизни героя — и, как впоследствии выяснилось, самого автора. Заглавный персонаж романа Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея» (1890) получает от приятелей два подарка. Первый — портрет Грея, который обладает мистическим свойством принимать на себя следы всех пороков героя, в то время как сам молодой человек остается невинно-прекрасным. Второй подарок лишен всякого волшебства, но завораживает Грея не меньше — это присланная ему лордом Генри Уоттоном «книга в слегка порванной желтой обложке» (здесь и далее перевод М. Ричардса. — Прим. ред.). 

Вот что написано о ней дальше: «Это была самая странная из всех когда-либо им читанных книг. Дориану показалось, что <…> перед ним, как в пантомиме, проносятся пороки всего мира. <…> Это был роман без интриги, с одним лишь действующим лицом, просто психологический этюд, изображавший молодого парижанина, посвятившего свою жизнь попытке осуществить в девятнадцатом веке все страсти, все идеи… и создать в себе самом все настроения, через которые когда-либо проходила мировая душа». Написанный в «любопытном, ярком и в то же время туманном» стиле роман полностью овладевает сознанием героя, хотя Грей и понимает опасность, исходящую от книги.

Бен Барнс в роли Дориана Грея в одноименном фильме Оливера Паркера, 2009. Источник: imdb.com
Бен Барнс в роли Дориана Грея в одноименном фильме Оливера Паркера, 2009. Источник: imdb.com

В отличие от ситуации с «Гамлетом», современники и без специальных штудий отлично понимали, какое конкретно произведение имеется в виду. Уайльд безусловно подразумевал роман французского писателя Жориса Гюисманса «Наоборот». Прозванный критикой «библией декадентов», роман Гюисманса перевернул представления о том, как может выглядеть крупное прозаическое произведение. Он не только лишен четкой фабулы, но и обходится без обязательных для реализма социальных типажей и широкой картины общественных нравов.

«Наоборот» — биография парижского оригинала и денди Жана дез Эссента, который покупает себе загородный особняк, обустраивает его максимально прихотливым образом и предается в нем настолько утонченным удовольствиям, насколько позволяет его огромное состояние и фантазия. Дориан Грей решает в реальности воплотить идеи Гюисманса и по очереди со всей страстью отдается музыке, коллекционированию драгоценных камней, парфюмерии и дизайну интерьеров. К сожалению, на этом история взаимоотношений Уайльда и Гюисманса не закончилась. 

«Те, кто видят развратное в прекрасном, сами развратны и притом не прекрасны» Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»
«Те, кто видят развратное в прекрасном, сами развратны и притом не прекрасны» Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»

В 1895 году Уайльд подал в суд на лорда Куинсберри, обвинившего писателя в гомосексуальности (который в тогдашней Англии считался преступлением). Куинсберри в ответ собрал внушительную команду юристов и свидетелей, чтобы доказать «противоестественные наклонности» оппонента. Стенограммы этого процесса читаются сегодня как прямая трансляция из сумасшедшего дома: вполне открытый гей Уайльд обвиняет Куинсберри в клевете, а тот использует в качестве доказательств обратного сцены из уайльдовских произведений.

Аудиоверсия в исполнении актера Вячеслава Манылова. Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»
Аудиоверсия в исполнении актера Вячеслава Манылова. Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»

Вершиной абсурда стало использование стороной обвинения той самой «книги в слегка порванной желтой обложке». Первым делом было однозначно и официально установлено ее соответствие тексту Гюисманса, после чего адвокаты Куинсберри начали бомбардировать Уайльда вопросами один другого лучше: «Является ли эта книга аморальным произведением?», «Является ли „Наоборот“ содомитским произведением?», «Повествует ли эта книга, сэр, о неприкрытой содомии?». Логика была такова — если Грей увлекается содомитской книгой, то, вероятно, он и сам содомит, а сделать главным героем «извращенца» — значит расписаться в перверсии. Уайльда в итоге признали виновным и приговорили к двум годам тюремного заключения.

Вертер

Талантливый, но нервный юноша из романа Иоганна Вольфганга фон Гёте «Страдания юного Вертера» (1774) устраивается на службу в небольшом немецком городке, надеясь на новом месте начать все с чистого листа. За спиной у Вертера тяжелый разрыв с девушкой, он мнителен и чрезмерно мечтателен. Чтобы отвлечься от своих страданий он обращается к Гомеру. Все идет неплохо до тех пор, пока Вертер снова не влюбляется, на этот раз в местную жительницу Лотту. На танцах они успевают обменяться, как паролем, строчками из популярного тогда немецкого поэта Клопштока, на основании чего Вертер делает слишком далеко идущие выводы об их духовном родстве и даже предназначенности друг другу.

Иллюстрация к роману Гёте «Страдания юного Вертера». Источник: gelenek.org
Иллюстрация к роману Гёте «Страдания юного Вертера». Источник: gelenek.org
«Тремя шагами могу я измерить могилу того, кто был некогда так велик!» Иоганн Вольфганг Гёте «Страдания юного Вертера»
«Тремя шагами могу я измерить могилу того, кто был некогда так велик!» Иоганн Вольфганг Гёте «Страдания юного Вертера»

На самом же деле у Лотты есть жених, которого она любит и точно не собирается бросать ради какого-то незнакомца, с кем у нее совпали литературные вкусы. Вертер впадает в депрессию и от Гомера переходит к «Поэмам Оссиана» — якобы народным кельтским сказаниям, собранным шотландцем Джеймсом Макферсоном (Макферсон их и написал, но на момент создания «Страданий…» об этом еще не знали). Суровый и трагический настрой этих сказаний куда лучше соответствует состоянию Вертера, чем солнечная поэзия Гомера, и он даже пытается читать Оссиана своей возлюбленной Лотте, но та очевидно скучает. Герой не желает сохранить с девушкой хотя бы дружбу и кончает с собой выстрелом в сердце. На столе в его комнате находят открытую «Эмилию Галотти» (1772) Эфраима Лессинга, классическую немецкую драму о поруганной любви и социальных предрассудках.

Радиопостановка Государственного академического Малого театра. Готхольд-Эфраим Лессинг «Эмилия Галотти»
Радиопостановка Государственного академического Малого театра. Готхольд-Эфраим Лессинг «Эмилия Галотти»

«Страдания…» многие сочли ни много ни мало хроникой жизни самого Гёте, а некоторые читатели даже удивлялись, узнав, что он не застрелился. Но, несмотря на отдельные биографические совпадения, писатель всегда предпочитал соблюдать дистанцию от своих творений. Вертер не копия Гёте, а то, чем он мог бы стать, не обладай здравым смыслом и талантом; а еще довольно злая пародия на поколение, полагающееся в решении любых проблем на рецепты из книг, а не на спокойный расчет. Тем большим шоком для автора стали сообщения о волне подражательных самоубийств, поднявшейся в Европе вскоре после выхода романа.

О чудовище Франкенштейна, Джемме Розелли и Вере Павловне Розальской — в продолжении в Bookmate Journal

Наше новое медиа Bookmate Review — раз в неделю, только в вашей почте

Ошибка

В этом журнале запрещены анонимные комментарии

Картинка по умолчанию

Ваш ответ будет скрыт