bookmatejournal

bookmatejournal 15 минут на прочтение

ЖЖ рекомендует
Категории:

Шамиль Идиатуллин: «Мои герои — пионеры из 1985 года, не упоротые по пропаганде»

На Букмейте начал выходить книжный сериал Шамиля Идиатуллина «Возвращение „Пионера“» о советских подростках, которые оказываются в нашем времени. Книжный обозреватель Василий Владимирский поговорил с писателем о том, каких попаданцев еще не было в отечественной литературе, в чем отличия взрослой и детской фантастики и почему мы сегодня чаще смотрим в прошлое, чем в будущее.

Шамиль Идиатуллин. Фото из личного архива
Шамиль Идиатуллин. Фото из личного архива

Василий Владимирский: Если заглянуть в твою библиографию, мы увидим там очень разные произведения: подростковый хоррор, исторический роман, роман актуальный, героическое фэнтези, шпионский роман, утопия — чего только нет. Почему тебя так мотает из стороны в сторону, почему ты не можешь никак на чем-то остановиться?

Шамиль Идиатуллин: Тут очень просто: я, как читатель, люблю разные книжки и пишу то, чего мне — опять же, как читателю, — не хватает. Вот мне не хватает реалистического романа, я его и пишу. Не хватает романа про восьмидесятые годы, такого настоящего, исторического — беру и пишу. Не хватает фэнтези, которое мне, как нелюбителю фэнтези, было бы не западло почитать — приходится и его писать. 

1985 год. Троих подростков отбирают для участия в секретной космической программе «Пионер». Вернувшись на Землю, они обнаружат, что оказались в 2021 году. Шамиль Идиатуллин «Возвращение «Пионера»
1985 год. Троих подростков отбирают для участия в секретной космической программе «Пионер». Вернувшись на Землю, они обнаружат, что оказались в 2021 году. Шамиль Идиатуллин «Возвращение «Пионера»
13-летний Артур живет в лучшем в мире городе Брежневе в лучшей в мире стране СССР. Пока она не начинает рассыпаться на куски. Шамиль Идиатуллин «Город Брежнев»
13-летний Артур живет в лучшем в мире городе Брежневе в лучшей в мире стране СССР. Пока она не начинает рассыпаться на куски. Шамиль Идиатуллин «Город Брежнев»

Примерно так же произошло и сейчас. Кстати, получается, что «Возвращение „Пионера“» у меня уже третий текст про восьмидесятые. Первый был «Город Брежнев», второй — рассказ, который по весне вышел в сборнике Редакции Елены Шубиной «Без очереди», там события происходят в 1981 году. И теперь вот эта книга, действие которой начинается в 1985-м. Меня самого это немного напрягает, честно говоря: не начинаю ли я топтаться на одном месте, эксплуатировать «успешную тему». «Город Брежнев» — пока и правда самый успешный из моих текстов и до сих пор резонирующий. 

Конечно, не хочется попадаться в ловушку самоповторов. В свое время я наотрез отказался и продолжаю отказываться писать сиквел «Города Брежнева». И сейчас боялся, что в «Возвращении „Пионера“» получится именно сиквел, не сюжетный, так идеологический. По-моему, от этого удалось увернуться — но, наверное, на ближайшее время я все-таки закрою для себя тему восьмидесятых. 

Владимирский: Герои твоего нового романа — подростки, только что вышедшие из пионерского возраста. Почему ты решил отправить в будущее именно пионеров? А не серьезных взрослых мужиков со стажем в партии, с опытом работы в экстремальных ситуациях, морально устойчивых, политически грамотных? Конечно, это сделало бы роман реалистичнее — так вот, может быть, тебе этот самый реализм вообще нафиг сдался?

Идиатуллин: Ну, тут несколько моментов. Если я перебрасываю человека из советского времени в нашу эпоху, то пытаюсь все-таки держаться реализма, который мне дорог при всей моей любви к фантастике. Отличие моего творческого, прости господи, метода от того, что делают коллеги, состоит в том, что я испытываю героев именно реализмом — настоящими, реальными жизненными обстоятельствами, бытовыми поворотами, психологическими тонкостями. 

И в этом плане, если я беру советское время, мне проще, да и интереснее посмотреть на самого себя, как я-советский попадаю в наше постсоветское или антисоветское пространство. Поэтому герои, улетающие из 1985 года, — плюс-минус мои ровесники, им 12-13 лет. По такому же принципу я выбирал героев и в предыдущих книгах. Каждый раз я более-менее представляю и могу смоделировать реакции, которые возникли бы у меня в описываемый период. И это будет психологически достоверно. 

«Cтремление познавать, чтобы жить, неминуемо превращается в стремление жить, чтобы познавать» Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий «Полдень, XXII век»
«Cтремление познавать, чтобы жить, неминуемо превращается в стремление жить, чтобы познавать» Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий «Полдень, XXII век»

Где-то год назад я как раз начинал думать над этим текстом, и сомневался, стоит ли за него браться. Тема попаданцев неисчерпаема, и наверняка будут моменты, воспроизводящие, например, «Полдень, XXII век» Стругацких. Когда человек из прошлого, светлого или не светлого, попадает в будущее. Я был уверен, что наверняка уже не сотни, не десяток, но хотя бы несколько книг про это написаны. Тогда я поговорил об этом с тобой, с другими специалистами в области отечественной фантастики, — и с изумлением обнаружил, что никто еще не писал про «встречных» попаданцев, которые переносятся не от нас в прошлое, а из прошлого к нам.

У меня, кстати, были хохмы на подобную тему — о том, что некоторые наши политики на ключевых ролях выглядят вполне себе попаданцами. Именно что не из будущего, а из прошлого. Они сегодня истово и вроде бы даже искренне исповедуют принципы, которые были замшелыми уже в годы их молодости.

Твердят, что мы сейчас живем в ужасное время — то ли было дело при Советском Союзе, в Российской империи, в эпоху неандертальцев: никто рта не разевал, все были организованы ради общей единой цели и не отвлекались на буржуазные развлечения.

В общем, есть ощущение, что вот эти условные политики — сами пришельцы из далекого прошлого. Эта идея просилась оформиться в виде маленькой сатирической юморески, но браться за нее было неинтересно. А потом вдруг стало понятно, что героями должны быть не политики, а дети — вернее, подростки. Мне такой литературы в детстве не хватало, да и сейчас не хватает: про реальных подростков, которые попадают в фантастические обстоятельства и вполне себе взрослые замесы. 

Трудно найти что-то интереснее человеческой психологии, а подростковая психология — это вообще психология в квадрате. Там одновременно несколько клокочущих котлов: гормональных, эмоциональных, физиологических, психических. Такие бездны скрываются в каждом человеке в возрасте от 12 до 17 лет! Взрослый человек уже кое-что умеет, у него есть устоявшиеся принципы, — и он может корректировать поведение в зависимости от обстоятельств. Другое дело, когда герой подросток — крайне жесткий, но очень внушаемый, ведущийся на какую-то ерунду. Я, по крайней мере, был примерно таким, и поэтому мне интересно на такое посмотреть.

Иллюстрация Юрия Макарова к роману Аркадия и Бориса Стругацких «Полдень, XXII век»
Иллюстрация Юрия Макарова к роману Аркадия и Бориса Стругацких «Полдень, XXII век»

Владимирский: То есть тебя привлекла спонтанность подросткового поведения.

Идиатуллин: Ну да. И еще тут интересный момент. Я вот люблю фантастику, и детскую, и взрослую, но между ними есть некоторая брешь. Если мы берем твердую научную фантастику, то мне — опять же, может, в силу малой образованности — неизвестны примеры, когда там внятно были бы прописаны герои подростки. Как правило, они на заднем плане, фигурируют как мотивирующий фон. Они не акторы, не субъекты и не объекты приложения сил. 

Если же мы берем детскую фантастику, там бывает все неплохо с приключениями, но совсем фигово с психологией.

Мне хотелось соединить эти два подхода, проверить, действительно ли в фантастике невозможно, чтобы был и интересный сюжет, и нормальная психология, и живые герои.

И чтобы это все было не в отрыве от нашей общественной жизни, — от жизни, которая волновала каждого из нас в 1985-м или в 2021-м.

Владимирский: Твоя ситуация противоположна привычной: герои из немножко вымышленного прошлого попадают в реальное жесткое настоящее. Понятно, футуршок неизбежен, от этого никуда не уйдешь, но — надеюсь, это не будет спойлером, — что сильнее всего выбивает их из колеи? Что больше всего удивляет в XXI веке? Что вообще подростка из восьмидесятых может поразить в 2021-м? Вариантов море, но что тебе кажется самым важным?

Идиатуллин: Все-таки прошлое у меня не совсем вымышленное. Все это как бы могло случиться при некоторых фантастических совпадениях — очень завиральных, конечно, трудно реализуемых, но тем не менее. То есть это все-таки не совсем «Сто лет тому вперед» Булычева, «Ищите нас в космосе» Евдокимова или «Пятеро в звездолете» Мошковского. У меня более реальная жизнь. Условно говоря, это не носовские Коля и Мишка, которые обычно выступают протагонистами в большинстве детских фантастических рассказов и повестей. Они такие веселые, ше​**тные, но хоп — вдруг оказались на космическом корабле. 

Мои герои — обыкновенные школьники конкретного 1985 года, не упоротые по пропаганде, не сильно идейные, не массовики-затейники и не комсомольские активисты (которые, впрочем, в тексте тоже хорошо представлены). У них не очень хорошо с успеваемостью, с дисциплиной — такие нормальные подростки. Но в общем-то, они все равно советские люди, все равно пионеры. И вот эти вполне себе реалистичные герои некоторым фантастическим способом попадают из одной реальной локации в другую, перенесясь при этом еще и во времени.

«Фактов всегда достаточно — не хватает фантазии» Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий «Понедельник начинается в субботу»
«Фактов всегда достаточно — не хватает фантазии» Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий «Понедельник начинается в субботу»

Главный шок после попадания в капстрану советский человек испытывал, конечно, от прилавков магазинов. От того, что бывает больше двух видов колбасы, и никто эту колбасу с прилавков не сметает. Моих же героев все-таки ушибает немного другое. Там есть такой диалог, один герой говорит другим: «А помнишь „Понедельник начинается в субботу“? Там путешествие в воображаемое будущее и стена, разделяющая Мир Гуманного Воображения и Мир Страха перед Будущим. Мы как за стеной оказались». Очень похоже: полуобнаженная блондинка, шмаляющая с двух рук из обоих стволов в некрасиво умирающего злодея, какие-то полицейские бегают, демонстрации, ядерные взрывы на горизонте и прочее, и прочее. А другой герой отвечает: «Что, опять Стругацкие? Да не читал я Стругацких, говорил же, я „Незнайку на Луне“ читал. Очень похоже». 

«Теперешнего полицейского не отличишь от бандита ... бандиты же переодеваются в полицейскую форму, чтоб удобнее было грабить» Николай Носов «Незнайка на Луне»
«Теперешнего полицейского не отличишь от бандита ... бандиты же переодеваются в полицейскую форму, чтоб удобнее было грабить» Николай Носов «Незнайка на Луне»

Вот к этой смеси из миров воображаемого будущего американской и советской фантастики герои оказались не готовы. И к реалиям из «Незнайки на Луне» тоже — такой довольно вульгарной, схематичной, но при этом убедительной и вполне обоснованной, как оказалось, книжки-памфлета Николая Носова про основы политэкономии капитализма.

Государственная и вообще общественная поддержка капитализма — вот это ушибло ребят сильнее всего. Мы хотели космос, звезды, отсутствие денег, коммунизм — но тут в итоге не то что отсутствие коммунизма, а просто капитализм, полицейские с оружием и дубинками, всё кому-то принадлежит, везде царская символика. 

Владимирский: Ну, это как у Стругацких — будущее создается нами, но не для нас.

Идиатуллин: Ага. Герои, естественно, знакомы с базовыми текстами, фильмами — они, само собой, не могут это всё не сравнивать. Например, они постоянно боятся, что оказались жертвами жульничества, как было в фильме «Большое космическое путешествие». «Блин, нас все-таки в подвал запихнули», — думают они. Потом выясняется, что все гораздо хуже: они реально переместились, и это для них гораздо более травматично, чем если бы шли испытания как в упомянутом дурацком фильме с прекрасными песнями и музыкой.

Я как раз хотел держаться полного реализма и наблюдать за тем, что будет, если мы настоящих детишек из 1985-го запустим в 2021-й. И при этом не будем делать скидку на то, что это детская книга, фантастика, и ее, возможно, прочитают подростки. Или на то, что герои — дети, и их жалко. Да, жалко, очень жалко, но тем с большим волнением мы будем за ними следить.

Владимирский: Вот ты говоришь про реализм, про попытку реконструировать мир позднего Советского Союза. Но при этом пионеры у тебя стартуют в будущее из 1985 года. За год до принятия известного Постановления об индивидуальной трудовой деятельности. Советская Атлантида тогда уже погружалась на дно. То есть даже вернувшись обратно, в 1985-й, остановить этот процесс героям уже не удастся. Так почему ты выбрал именно 1985-й?

Идиатуллин: На самом деле ребята улетели из СССР, который был еще трушным Советским Союзом, доперестроечным. Горбачев первых полутора лет — это абсолютно типичный генсек, и герои тоже об этом говорят, они изумлены тем, как все повернулось вскоре после их отлета. Я прочитал много текстов тех времен. И, например, согласно газетам «Правда» и «Комсомольская правда», даже первая половина 1986 года — это еще настоящий Советский Союз, мало отличающийся, скажем, от 1978-го. Да, на XXVII съезде партии в начале 1986 года Горбачев уже упоминал «перестройку», говорил о необходимости перестроить экономику. Но это еще не была та самая Перестройка. Про решительную перестройку экономики еще и Сталин в середине 30-х говорил.

Поэтому, если б герои улетели из года 1987-го или 1989-го, когда уже и гласность, и настоящая перестройка, — конфликт между тем, к чему они привыкли, и тем, что они увидели, не получился бы таким ярким. Кроме того, как я уже сказал, только так удалось использовать мой личный опыт — я просто рассказываю про себя. Ну и потом, там есть некоторые техническо-историко-астрономические моменты, из-за которых я не мог отправить «Пионер» позже, чем в начале 1986-го, но в них я углубляться не буду.

Продолжение большого интервью о попаданцах, антисоветчине и совкодрочерстве — в Bookmate Journal

Кадр из минисериала «Гостья из будущего» (1985), режиссер Павел Арсенов
Кадр из минисериала «Гостья из будущего» (1985), режиссер Павел Арсенов

Наше новое медиа Bookmate Review — раз в неделю, только в вашей почте

Ошибка

В этом журнале запрещены анонимные комментарии

Картинка по умолчанию

Ваш ответ будет скрыт