bookmatejournal

Categories:

«Я несчастен — и не знаю почему». Лавкрафт, Кафка, Зощенко и другие писатели-меланхолики

Шведский антрополог Карин Юханнисон в новой книге «История меланхолии» утверждает: меланхолия непрерывно меняется вслед за научными и социальными революциями. Эти изменения сказываются и на литературе: рассказываем о авторах и произведениях, написанных под влиянием меланхолии.

Источник: Damir Samatkulov / unsplash.com
Источник: Damir Samatkulov / unsplash.com
«Меланхолия принадлежит к высокому страданию и состоянию души, которое связано с тьмой и одиночеством, но также с прозрением и культом» Карин Юханнисон «История меланхолии. О страхе, скуке и печали в прежние времена и теперь»
«Меланхолия принадлежит к высокому страданию и состоянию души, которое связано с тьмой и одиночеством, но также с прозрением и культом» Карин Юханнисон «История меланхолии. О страхе, скуке и печали в прежние времена и теперь»

Франц Кафка

У автора «Превращения» было много проблем: неприязнь к собственной внешности, тотальная неуверенность в себе, сложные отношения с семьей и плохое здоровье. Франц Кафка часто жаловался на головные боли, бессонницу, ревматизм, плохое зрение, непроходящее чувство усталости — и это далеко не полный список его недугов.

Для борьбы с болезнями Кафка вел аскетичный образ жизни. Писатель был фанатом различных ограничений, в первую очередь пищевых. И если современный мир считает расстройства пищевого поведения психическими заболеваниями, то в начале XX века врачи приписывали их к симптомам меланхолии.

Примерно в 26 лет Кафка стал вегетарианцем. Писатель исключил из рациона не только мясо и рыбу, но и перестал употреблять алкоголь, чай, кофе и шоколад, а чуть позже увлекся флетчеризмом. Приверженцы данной диеты пережевывали куски пищи минимум 46 раз перед проглатыванием, выплевывая твердые комки, которые не удавалось превратить зубами в кашицу.

Мультфильм «Голодарь» по рассказу Кафки. Режиссер Том Гиббонс, 2002 год. Источник: kinopoisk.ru
Мультфильм «Голодарь» по рассказу Кафки. Режиссер Том Гиббонс, 2002 год. Источник: kinopoisk.ru
Сборник с рассказом «Голодарь»: «В последние десятилетия интерес к голодарному искусству явно пошел на спад» Франц Кафка «Лабиринт (сборник)»
Сборник с рассказом «Голодарь»: «В последние десятилетия интерес к голодарному искусству явно пошел на спад» Франц Кафка «Лабиринт (сборник)»

По одной из версий, писателя погубил именно аскетизм. Проживание в сырой, неотапливаемой квартире в Шёнборнском дворце, скудный рацион и постоянный стресс довели Кафку до туберкулеза. Он пытался выздороветь долгих семь лет, но неизлечимая на тот момент болезнь взяла верх: главные его произведения опубликовали посмертно. 

Тема пищевых расстройств поднималась и в его творчестве. В 1924 году берлинское издательство Verlag Die Schmiede опубликовало посмертный сборник прозы Кафки. Произведением-флагманом сборника стал «Голодарь» — рассказ о профессионально голодающем артисте, которого запирали в клетке на городской площади и показательно не кормили 40 дней. Опубликованный в разгар послевоенного голода в Европе, рассказ вызвал бурю возмущения.

Говард Лавкрафт

Судьба мастодонта хоррора удивительным образом схожа с жизненным путем Франца Кафки. Говарда Лавкрафта тоже третировали в семье: мать Говарда воспитывала сына в условиях гиперопеки, считала его нелепым и просила реже появляться на людях, чтобы не позориться. Позврослев, Лавкрафт страдал от приступов социофобии: он запирался дома, ни с кем не общался и выходил на улицу преимущественно ночами. В периоды затворничества он создавал на бумаге собственный мир, наполненный иррациональными событиями и мистическими существами. Прожил он немногим дольше Кафки: Лавкрафт умер от рака прямой кишки в 46 лет. По мнению медиков, болезнь спровоцировало регулярное недоедание.

«Я пишу в состоянии сильного душевного напряжения, поскольку сегодня ночью намереваюсь уйти в небытие» Говард Филлипс Лавкрафт «За гранью времен (сборник)»
«Я пишу в состоянии сильного душевного напряжения, поскольку сегодня ночью намереваюсь уйти в небытие» Говард Филлипс Лавкрафт «За гранью времен (сборник)»

Проза Лавкрафта насыщена атмосферой черной меланхолии, когда грусть и апатичность перетекают в жуткие искажения личности. По средневековым преданиям, меланхолики превращались ночью в волков, а в их жилах текла черная желчь, способная заразить любого сочувствующего. Считалось, что меланхолики убивали других людей, объедались и предавались разврату. Их сторонились и принимали за грешников, одержимых потусторонней силой.

В творчестве Лавкрафта встречаются произведения, где меланхолия намеренно служит важной частью сюжета. В повести «За гранью времен» писатель достоверно воспроизвел диссоциативную фугу — в то время это психическое расстройство считалось видом меланхолии. Обычно оно проявляется так: люди сбегают в другие города и страны, теряют память и начинают жить с чистого листа. Вот и главный герой повести, профессор политэкономии Натаниэль Пизли падает в обморок на лекции и проводит следующие пять лет в беспамятстве, путешествуя по свету и изучая оккультные книги.

В повести виновником амнезии героя становится инопланетная цивилизация, но сам Лавкрафт явно симпатизировал заболевшим фугой героям. Недаром всю жизнь писатель рвался сбежать от неприглядной реальности в мир иллюзий.

Михаил Зощенко

«Я несчастен — и не знаю почему» — именно так называется первая глава автобиографической повести Михаила Зощенко «Перед восходом солнца». Еще в подростковом возрасте Зощенко страдал от беспричинной грусти, которая с возрастом только усиливалась.

Михаил Зощенко. Источник: spb.aif.ru
Михаил Зощенко. Источник: spb.aif.ru
«Когда я вспоминаю свои молодые годы, я поражаюсь, как много было у меня горя, ненужных тревог и тоски. Самые чудесные юные годы были выкрашены черной краской» Дмитрий Быков, Михаил Зощенко «Перед восходом солнца в исполнении Дмитрия Быкова + лекция»
«Когда я вспоминаю свои молодые годы, я поражаюсь, как много было у меня горя, ненужных тревог и тоски. Самые чудесные юные годы были выкрашены черной краской» Дмитрий Быков, Михаил Зощенко «Перед восходом солнца в исполнении Дмитрия Быкова + лекция»

Зощенко пытается отыскать корни меланхолии в своем прошлом. Он рассматривает его пристально и дотошно, но причиной мучений видит далеко не коллективную грусть или политические потрясения. Писатель двигается дальше: он штудирует труды Ивана Павлова и Зигмунда Фрейда, пытается объяснить феномен меланхолии с помощью современной науки.

«Приходится удивляться, как же могло случиться, что ленинградский писатель ходил по нашим улицам, жил в нашем прекрасном городе и нашел для своего творчества только никому не нужное, чужое, забытое. Тряпичником бродит Зощенко по человеческим помойкам, выискивая, что похуже… Повинуясь темному желанию, он притягивает за волосы на сцену каких-то уродов, взбесившихся барынек, тянущих жребий, кому остаться с больным отцом. Он упорно замалчивает все то хорошее, от чего пропали бы у любого настоящего человека хандра и меланхолия». — Из статьи «Об одной вредной повести», «Большевик», № 2, 1944 год.

«Перед восходом солнца» — символ наступления эпохи медикализации душевных заболеваний, когда меланхолию расщепляют на диагнозы и превращают из метафизического, полушаманского изъяна в психическое нарушение. Горькая правда заключается в том, что Зощенко от этого не легче — меланхолия так и волочится за ним вплоть до его смерти, а публикация откровенной повести приводит к идеологической травле.

Орхан Памук

Рано или поздно любой народ пытается изобрести собственный тип национальной меланхолии. XIX век подарил нам английский сплин и русскую хандру, а в нынешнем столетии на карте меланхолии появился hüzün, детище турецкого писателя Орхана Памука.

«Hüzün» — арабское слово, буквально означающее «душевную боль от тяжелой утраты». Именно этот термин Памук возвел в ранг национальной меланхолии, которую можно прочувствовать исключительно в турецкой столице.

Стамбул в 1956 году. Фотограф: Ara Güler / Magnum Photos
Стамбул в 1956 году. Фотограф: Ara Güler / Magnum Photos
«В детстве я верил, что на одной из стамбульских улиц есть дом, похожий на наш, и в этом доме живет другой Орхан, во всем похожий на меня, как близнец» Орхан Памук «Стамбул. Город воспоминаний»
«В детстве я верил, что на одной из стамбульских улиц есть дом, похожий на наш, и в этом доме живет другой Орхан, во всем похожий на меня, как близнец» Орхан Памук «Стамбул. Город воспоминаний»

Препарируя хюзюн в книге «Стамбул. Город воспоминаний», Памук вторит мысли шведской исследовательницы Карин Юханнисон: корни и симптомы хандры неотделимы от политики, классовой системы и гендера. Следуя тренду жанра автофикшн, Памук опирается на историю собственного взросления и окружавших его в те времена предметов, однако быстро переходит на явления помасштабнее — город, жителей, целую эпоху.

«Однако в последующие годы, по мере того как отец и дядя терпели банкротства, родственники делили имущество и деньги, отец и мама ссорились, — наша маленькая семья и все большое семейство разрушались, дробились, беднели и быстро стремились к полному распаду; и каждый раз, когда я заходил в бабушкину квартиру, мне становилось все грустнее и грустнее. Чувство подавленности, потерянности и тоски, опустившееся на Стамбул с падением Османской империи, пусть и другими путями и с некоторым опозданием, добралось и до нас».

Стамбул 1960-х — бедный и заброшенный город, столица уже не существующей Османской империи, поверженной и униженной в Первой мировой войне. Потемневшие от пыли бакалейные лавочки, угрюмые безработные, просиживающие в кофейнях часами, тусклые фонари и разрушенные городские стены подпитывают ностальгию стамбульцев, вступают с ними в меланхолический симбиоз и образуют коллективный хюзюн, порождаемый уходящей эпохой, крахом империи и культурным надломом.

Продолжение материала о Борисе Рыжем — в Bookmate Journal

Наше новое медиа Bookmate Review — раз в неделю, только в вашей почте


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened